расширение сознания повышение осознанности
Рубрики сайта:
Новости
Автор
Статьи
психология
тело
прочее
Библиотека
Полезные ресурсы
«Свобода от ума»
Телесные практики
КИ
Анализ ума
Группа в Facebook
Канал в YouTube



Поддержать проект

 Работа с головой (17 видео)

 Работа с телом (8 видео)

Деннис Стивенс (перевод - Алексей Карягин), «Воспоминания о саентологии (часть 3)»

Добавлена на сайт: 27.04.2017

Первая часть здесь >>

Вторая часть здесь >>

Итак, в четыре часа утра туманным и холодным утром, в начале апреля 1957 года SS Stratton Aver отшвартовался в Тилбери и вышел в устье Темзы, направляясь в Австралию со мной, Энн и детьми. С Деннисом и Оливией О'Коннелл мы встречались предыдущим вечером, и они были единственными, кроме моих родителей, они были единственными людьми, которые пришли проводить нас. Наша поездка из Тилбери в Австралию была очень радостной. Это был лучший отпуск в нашей жизни, и это было во многом из-за того, что, когда я оформлял заявление на эмиграцию, я записал наши имена и наши профессии как саентологов, и я записал наши степени Докторов Саентологии.

Я написал д-ра саентологии за нас и забыл об этом. В первое утро на корабле мы... нам уже дали, чудесные каюты. Мы были прямо на верхней палубе, очень мало людей было наверху... большинство людей было внизу. Это был корабль высокого класса, первоклассное судно, и у нас были красивые каюты. У молодёжи были каюты для себя. Это было потрясающе... мы жили рядом с врачом и его женой, двумя медиками. Затем мы позавтракали в столовой, а в конце завтрака... один из стюардов подошёл, он сказал, вы пообедаете, сказал он, мистер и миссис Стивенс, он сказал, вы будете обедать за столом главных инженеров.

«У меня есть для вас несколько мест», – он сказал, – «мне жаль, что мы ... я не мог пригласить вас на стол главных инженеров ранее», – сказал он, – «но у нас есть договорённости». Это было совершенно чудесно, я имею в виду, нас не посадили за стол капитана, но второй лучший стол на корабле – главный стол инженеров. Итак, мы были у главного инженера. Совершенно очевидно, что судоходная компания, увидев «докторов саентологии», предположила, что мы академики, мы были несколькими докторами наук и немедленно поместили нас на верхнюю палубу с элитой, с профессионалами. Именно поэтому нас считали элитой на корабле.

С этого момента всё путешествие было вихрем социальной активности. Однажды вечером нас пригласили к главному... ну, каждый вечер мы были приглашены за распитие напитков в каюту главного инженера, а в некоторые вечера нас приглашали в кают-компанию капитана. Мы выпивали коктейли. Это было абсолютно... единственная каюта, куда нас никогда не приглашали, была личная каюта капитана.

Туман рассеялся, холодный туман рассеялся... хорошо, он оставался весь путь через Ла-Манш и на полпути по Бискайскому заливу, что было хорошо, потому что море были спокойным. Бискайский отнёсся к нам очень любезно, затем солнце пробилось сквозь туман, когда мы отошли от берегов Испании, и первым нашим заходом в порт были Канарские острова... потому что Суэцкий канал был закрыт в 1957 году. Там произошли какие-то политические потрясения. И мы причалили к Канарским островам при ярком солнечном свете... о, это было просто великолепно! Канарские острова – это те же широты, что и Брисбен, и это был апрель, который соответствовал позднему лету в Брисбене.

Мы немного побыли там, а затем мы отправились вниз вдоль побережья Африки, пересекли экватор, и этот безумный вихрь продолжался. Мы присоединились к шахматной команде. Был чемпионат по шахматам, и хотя я утерял свои старые шахматные навыки и, в конце концов, верите или нет, сумел... в ночь, когда мы пересекли экватор, после великолепной борьбы с Ланкаширским Графством... Ланкаширским игроком ... с ним была великолепная борьба. Я не думал, что когда-нибудь смогу его победить. Я думал, что смогу сыграть вничью. Около 10 часов вечера он просто посмотрел на доску... Я думал, что проигрываю, но он мог видеть то, что я не мог, и он признал поражение. Так что я выиграл чемпионат, который был просто потрясающим!

Нашей следующей остановкой был Кейптаун. Как только мы вышли на берег, мы с Энн почувствовали напряжение между белым и чёрным населением. Это было в 1957 году, когда вы могли почувствовать глубину напряжения между белыми и чёрными, и я сказал Энн: «слава богу, что мы эмигрировали в Австралию, а не в Южную Африку».

Мы могли бы эмигрировать в Южную Африку, но, слава богу, мы этого не сделали. Вы знаете, это место – рассадник расовой напряжённости. Во всяком случае, мы добрались до Дурбана и некоторых людей... Саентология была уже известна в Дурбане, и гид пришёл, чтобы встретиться с нами. Мы написали им заранее, и член группы в Дурбане пришёл, и он показал нам... мы были там всего несколько часов... он показал нам Дурбан из своей машине. Это был прекрасный летний день в Дурбане. Конечно, в Дурбане, в апреле, это была осень. Дурбан вокруг примерно такой же широты, как Сидней. И, конечно же, в Дурбане всё ещё была осень.

Затем мы выехали из Дурбана и вернулись на корабль, а затем отправились на юг по большому околополярному маршруту, чтобы добраться в Пёрт. И, конечно, мы попали в плохую погоду. Здесь нас ждала худшая погода в путешествии, когда мы попали в Южный океан... плыли в большом полукруге... прошли длинный путь на юг и снова поднялись... на том южном конце поездки погода была плохая, ветер был...

В конечном счёте, солнце снова появилось, когда мы вернулись к более северным широтам ближе к экватору, и мы вошли в Перт в прекрасный летний день. Это казалось нам прекрасным летним днём. И на самом деле в Перте была поздняя и очень сухая осень. Мы сели в такси и поехали навестить Стэнли Ричардса. Он не мог встретить нас, потому что он проводил одитинг... и мы добрались туда и встретились с его женой и молодой семьёй. У него был публичный курс, и он был очень занят.

Это место было похоже на пустыню. Дул горячий ветер. Я... хорошо, боже мой, это Австралия? Он сказал, о, в конце лета всегда так, сказал он. Летом здесь не бывает дождя, сказал он. Мы ждём начала зимних дождей... что, конечно, совершенно верно. Перт... всегда зимой идёт дождь. Летом Перт – это пустыня.

Корабль отправился дальше через великий Австралийский залив. Энн и я чуть не свалились с постели в шторм однажды ночью в австралийской бухте, но мы наконец попали в Мельбурн. Нас отлично приняли в Мельбурне. О, они... там был большой... там была большая организация. Было ли это официально или нет, я не очень хорошо помню. Возможно, это был HASI, я не знаю. Но там была целая толпа.

Они дали нам большой приём... отвезли нас в ресторан, и у нас была чудесная... огромное количество китайской еды, и мы вернулись в дом одного из членов группы и провели там отличный вечер. И они задавали нам вопросы. Они были удивительно высокотоновой группой. Нам очень понравилось наше пребывание в Мельбурне, но мы были там только один день. И на следующий день корабль снялся и отвёз нас в Сидней. Нам очень повезло в Сиднее. Мы прибыли в Сидней, и нас встретили Йен Скотт, и Ноэлла Хардинг. Они знали, что мы приедем.

Это были местные старожилы. И они собирались оставить в квартиру, в которой жили ... Йен Скотт жил. Он собирался переехать в другое место... Нет, Ноэлла. Она собиралась переехать в другое место, и она разрешила нам въехать в эту красивую квартиру. Это было превосходно. После серости Лондона и холодного климата мы переселились в эту прекрасную квартиру. Я имею в виду, что это был май. Это была первая неделя мая. Это было начало зимы, это было в Сиднее, но нам это казалось жарким летом. И в то время как лучшие из растений... не было многих растений, цветущих в саду… это казалось тропическим раем для нас... этот красивый большой дом, который мы арендовали с видом на Сиднейскую Гавань в северном побережье, в пригороде Мосмана.

И мы смотрели на гавань, и там были паромы. Я сказал, эй, мы прибыли в рай. Почему мы жили все эти годы в этот ужасном климате в Лондоне? Это рай! Мы быстро поселились, но у нас не было много денег. Наши фонды были достаточно плотными, поэтому нам пришлось начать искать как заработать. И Йен Скотт сказал мне, что человек, с которым следует сразу связаться, это Маркус Тули, если я заинтересован в преподавании.

Я пошёл к Тули. Он обучался в Америке и немного в Австралии, но у него не было никаких прав на преподавание. Он мог тренировать только на среднем уровне, но у него была целая группа студентов, с которыми он не мог ничего делать. Поэтому мы сразу же заключили сделку. Я сказал: хорошо, хорошо, вы собираете студентов, я провожу обучение, и потом мы проведём сертификацию. Я могу их учить. Он сказал - по рукам!

Итак, мы заключили финансовую сделку по этому вопросу, и это был первый учебный курс в Сиднее. Маркус Тули был замечательным персонажем. Он был скорее бизнесменом, чем саентологом или одитором. Позднее он... он подал в суд на газету, и он попал в поле зрения общественности, и, в конце концов, он ушёл с поля. Он никогда не получал никакой прибыли.

И я не думаю, что он когда-либо проводил надлежащий одитинг. И, в конце концов, он покинул организацию и вернулся к своим делам. Я верю, что в последующие годы он стал миллионером. Я не знаю, в каком аспекте бизнеса, но я слышал от нескольких людей, что он в конце концов он стал миллионером, бизнесменом-миллионером в Сиднее.

Но в тот период с 57-го по 60-й годы, когда он, несомненно, занимался саентологией. Он был странным малым во многих отношениях.

Когда я читал лекции, у нас было несколько лент Рона, некоторые из которых были полезны для курса HPA, который я вёл. Но главным образом это был я, кто читал лекции вживую, и у меня появилась привычка... давал классы в выходные, по субботам и воскресеньям, потому что люди не могли попасть туда в течение недели, поэтому это был уик-энд. Это продолжалось шесть месяцев каждую субботу и воскресенье. И это работало хорошо. Я выяснил, что на курсе у меня было около 30 студентов, и каждое утро я читал лекцию.

Я никогда не держал кассеты в шкафу для кассет и он понял, что я их не держу, и он очень хотел услышать его. И, видимо, он сидел у себя в кабинете, я узнал об этом позже, нацарапывал, как безумный, эти технические данные на кусках бумаги, слушая через вентиляционное отверстие, небольшое окно с вентилятором. Он мог слышать магнитофон. Но почему он не поговорил со мной, если он хотел получить технические данные?

Зачем идти таким странным путём? Если бы он хотел получить технические данные, я бы охотно объяснил ему. Я имею в виду, я не утаивал ничего. Данные были совершенно бесплатными. Я бы дал их кому угодно. Я не скрывал этого. Но я, конечно, не продавал их. Курс, наконец, закончился, а затем я связался с Лондоном и сказал: хорошо, я обучил своих студентов. Они сдавали мой экзамен по теории, и я им доволен. Кажется, все они прошли. Как насчёт сертификатов? И вот тут наступил момент истины. Нет сертификатов! Там была некоторая путаница. Джек Паркхаус ушёл, а новый человек никогда не слышал обо мне.

Очевидно, это была уловка Рона. В HASI в Лондоне всё менялось каждый год, и теперь я не мог получить сертификаты от новой администрации. Они сказали, что все эти студенты должны будут поехать в Мельбурн, когда создадут организацию в Мельбурне...

Но HASI в Мельбурне ещё не был создан. И когда этот HASI будет создан в Мельбурне, студенты должны были бы отправиться в Мельбурн и пройти там какое-то обучение.

Я сказал, хорошо, а что о моих правах тренировать? У меня здесь целый класс, полный студентов, которые, я сказал им, что я могу сертифицировать их и дать им сертификат HPA. У меня есть письмо в руке от Джека Паркхауса, дающего мне право обучать, подписанное Роном.

Они сказали, извините, нет. Новая политика. И так далее, и так далее. Поэтому я написал Рону, но не получил никакого удовлетворительного ответа. Так что это ставило меня в дурацкое положение. Я просто должен был извиниться перед классом из 30 студентов. Я сказал, извините, я не могу получить сертификаты для вас. Тули тоже был в ярости из-за того, что его доброе имя было опорочено. Это были его коммуникационные линии. Они были его учениками первоначально.

Это был ещё один из этих проклятых флипов ... обещания Центральной Организации, а не ... обещания, которые не были выполнены. Во всяком случае, к этому времени Маркус собрал ещё несколько студентов, которые были готовы к обучению, но на этот раз, конечно, в мире не было никакого способа дать им сертификат HPA, но мы могли бы обучить их. Поэтому я собрал другой курс... и снова работал в выходные.

И я дал второй учебный курс для студентов, и он был последний. Это была последняя работа, которую я когда-либо делал с Тули. Это были только эти два курса. Тем временем Энн была... она никогда не занималась организацией Тули... о, я думаю, что она заходила один или два раза и делала немного, знаете ли, разговаривала с людьми и так далее. Но она никогда не ладила с Маркусом. Он был очень трудным человеком. Она вообще не ладила с ним. Она главным образом настраивала свои коммуникационные линии. Но нам было так трудно стать одиторами, потому что в Лондоне... конечно, во всей нашей работе... мы поняли, что все наши новые преклиры, когда мы проводили одитинг на местах, приходили по рекомендации от старых преклиров.

Мы хорошо работали со старыми преклирами, так что они рассказывали своим друзьям и членам семей, и вся наша новая кровь, приходящая в нашу частную практику, приходила по старым рекомендациям. Конечно, так и должно быть. Но, конечно, мы не могли начать работу в Сиднее. Со временем отношения между Маркусом и мной стали напряжёнными. Понятно, что... я был не очень... для него не было большой пользы, потому что я использовал его в основном для того, чтобы сертифицировать студентов... чего я больше не мог делать.

Итак, мы в конечном итоге расстались, Маркус и я. Я только провёл эти два курса, а затем ушёл и сделал некоторые... держал студентов, которых мы обучали, и проводил курсы восстановления для них... и ещё несколько других собрались вместе и хотели получить практику, а затем присоединились ещё несколько студентов. Я дал несколько уик-энд курсов, но я не мог сертифицировать, когда... ни одного из студентов, я мог их обучать, но я не мог сертифицировать.

Но они были счастливы. Они были очень довольны своим обучением, которое я давал. И, в конце концов, наша практика начала расти. Первая... начала действовать Энн. И тогда, конечно, у них был... этот большой запрос начался в 1960 году в Мельбурне. Там была запущена организация. Питер Вильямс приехал из Великобритании. Я знал Питера Уильямса ещё в Великобритании.

Он был на курсе HPA, когда мы ушли. Я встретил его, он был новым представителем Рона в Австралии, и он основал там HASI. Он был директором континента, и он приехал ко мне в Сидней. Ну, он на самом деле подошёл, чтобы увидеться по дороге в Мельбурн, когда он проезжал через Сидней. Он прилетел по воздуху, проездом через Сидней, и он остановился, чтобы увидеть меня, и я рассказал ему, что происходит в Сиднее, а он рассказал мне о планах в Мельбурне. Всё, что происходило, пока я ещё тренировал, конечно. И затем был запрос... в 1960 году и, конечно же, он полностью обанкротил организацию в Мельбурне, этот нелепый запрос, в который они попали, правительственный запрос.

Всё это было просто... всё дело в том, что цель была в том, чтобы просто обанкротить саентологическое движение, что и удалось. Это стоило организации и саентологам в Мельбурне тысячи и тысячи долларов. Конечная точка, выводы были против саентологии, которая была очевидна с самого начала, что это то, что учреждение найдёт... против саентологии. Это то, что они хотели сделать в самом начале, и они это сделали. И они просто обанкротили саентологию в этом процессе. Но в 1960 году в Сиднее движение саентологов получило очень плохую оценку в прессе.

О запросе было сообщено, и газеты в Сиднее были определённо настроены против саентологии, поэтому вы не могли... это больше не были хорошие дороги и хорошая погода. Вы не могли бы рекламировать саентологию в Сиднее в то время и практиковать. Вы не могли называть это саентологией, потому что...

Люди, которые ничего не знали о предмете. Все, что они знали об этом, было то, что они получали из газет... и это был ужасный культ, который сводил людей с ума. И это то, с чем пришлось жить. Что ж, было очень и очень трудно вести практику в таких условиях. Но, тем не менее, мы с Энн боролись.

Затем примерно в тот же период Питер Уильямс провёл бакалаврский курс в Мельбурне и попросил меня... предложил мне присоединиться, но мне придётся заплатить за это. И я очень тщательно об этом думал. В течение ряда лет у меня не было никакой переподготовки. И я подумал: «я мог бы добрать последние данные». Но это было не очень хорошо, это был полный провал. Питер Уильямс, несмотря на все свои организаторские способности, не был особенно хорошим инструктором, и там не было ничего нового. Действительно, это была пустая трата денег. Жаль, что я поехал туда... я ничего не получил. О, кроме того, что я взял свой кларнет и сыграл много хорошего джаза с джазовыми музыкантами в Мельбурне. В те времена традиционный джаз был последним писком моды.

И я стал играть в Мельбурне, а также в Сиднее. Я снова взял кларнет в руки и играл с традиционными джазистами. Я всегда любил традиционный джаз, и я играл ужасно много традиционного джаза, когда я был на этом курсе в Мельбурне, так что это была не совсем пустая трата времени. У меня была собственная деятельность по вечерам – играя джаз в джазовом братстве.

Во всяком случае, я скоро вернулся в Сидней, но финансы таяли. Энн крепко держала нашу практику, и я понял, что мне нужно будет скоро устроиться на работу, чтобы сохранить квартиру и заплатить арендную плату. Так что я пошёл и устроился на работу инженером. Немного работы, чтобы поддержать наше существование. Потом получил ещё... другой курс... удалось собрать ещё несколько студентов и провести ещё один курс. И это помогло мне прожить ещё несколько месяцев. А затем в Мельбурне основали HASI и в Сиднее.

Из Мельбурна приехал парень по имени Джордж Аллен и его жена. Они были поставлены во главе HASI в Сиднее, и я сказал Энн, ну, я должен вернуться. Там может быть работа. Она сказала, ну, в наши дни за неё не платят денег. И вскоре я понял, что то, что она сказала, было чистой правдой. Я имею в виду, что ещё до того, как мы покинули Лондон в 1957 году, Рон прекратил выплачивать зарплаты и перешёл на сдельную оплату для своих сотрудников. Это означает, что сотрудники оплачиваются пропорционально сумме денег, которая собирается в неделю. Если они берут деньги, и они делят их на части... Кто-то однажды сказал, они берут деньги на этой неделе, и они бросают их в потолок, и если какие-то из них прилипнут, они платят их сотрудникам.

Это сдельная оплата. И это было почти справедливо... что 10% вознаграждения организации шла старику. Ещё 50% пошли на оплату аренды, а ещё 40% пошли на оплату расходов, а счета и всё, что осталось, было разделено между сотрудниками. Но это ужасная система.

Это ужасная система просто потому, что она поощряла избыток персонала. После того, как сотрудник согласился с системой, нет никаких причин, по которым топ-менеджеры не должны заполнять это место сотрудниками, которые практически ничего не зарабатывают, что и произошло. Не было никакой ответственности у руководства, было ли у них 100 человек, или 10, это не стоило им больше.

Таким образом, это привело к избыточности персонала. И это было недостатком в сдельной системе, а также привело к огромным финансовым трудностям для сотрудников HASI. Это было хорошо для Рона, он зарабатывал 10% с каждой организации в мире, но это было плохо для сотрудников. Во всяком случае, в конце концов, я сказал Энн, ну, похоже, я не могу начать работать. У нас не хватает работы, чтобы держать нас на плаву, или я получаю работу за пределами Саентологии, или я иду и присоединяюсь к сотрудникам организации.

Но я подумал, что мне пока лучше присоединиться к сотрудникам организации. Я сказал, по крайней мере, я буду поддерживать свои навыки. Я сказал: я всегда могу заработать немного денег по вечерам музыкой, что я и сделал. Итак, я вернулся к работе... пошёл на работу в HASI, и я быстро перешёл в учебный отдел ... стал директором по обучению. Джордж Аллен не был дураком. Он быстро понял, что то, что он держит в руках – драгоценный камень. И это было началом моей долгой связи с сиднейским HASI. Я остался в HASI. Энн осталась полевым одитором. И я был в HASI, обучал там. Я был директором по обучению... сразу же... 1961 год начался... до середины 1962 года, когда начался инструкторский курс.

И следующее, что мы знали, Джордж Аллен, который отвечал за это место. Он также занимался регистрационной работой, а его жена Триша была директором процессинга, а я был директором по обучению. И у нас был другой парень по имени Олли, Оливер. И он занимался пиар-работой, и там была девушка по имени Коралла, которая занимала эту новую должность секретаря HCO, которая, разумеется, в мои дни в HASI в Лондоне, такой должности не было.

Это был странный пост, секретарь HCO. Позже я узнал всё о секретаре HCO, потому что я стал секретарём HCO для сиднейского HASI. Как бы то ни было, однажды Джордж Аллен получил от Рона записку. Он хотел, чтобы Деннис Стивенс был на инструкторском курсе. И я был первым из сотрудников HASI... Сотрудники HASI отправились на инструкторский курс. И я чувствовал себя хорошо, это большая честь от старика. Может быть, ему всё прощается снова? Может быть, мы сможем снова работать вместе как одна команда? И хотя я сказал, хорошо, я соглашусь... это было всё, я имею в виду, за всё это было заплачено. Тариф был оплачен, инструкторский курс оплачен. Я даже собирался... заплатить половину своей обычной зарплаты. Я имею в виду, это было щедрое предложение. Итак, я пошёл. Это было в... о, когда это было? ... это было бы примерно в апреле 1962 года... Апрель ... да Апрель 1962 года, конец зимы.

Я прибыл в Лондон. Мои родители обрадовались, увидев меня и... За пять лет Англия сильно изменилась. Но это было прекрасное лето, я помню это, это было отличное лето. Финансы Англии, экономика процветала. Играл Кенни Болл... «Зелёные листья лета», казалось, вырывались из каждого радио, и все были в хорошем настроении... высокий хороший тон... у всех была отличная... работа для всех. Английский премьер-министр собирался сказать, что у вас никогда не было так хорошо. И Англия была раскачивающейся... это были поворотные 60-е годы, 1962 год в Лондоне. Это был едва ли тот город, что я покинул в 1957 году всего пять лет назад.

Казалось, что серость ушла, и теперь он казался новым городом только потому, что экономика поднялась, вот и всё. Таким образом, он окончательно сбросил оковы ужасной Второй мировой войны, которая финансово разрушила Британию. Конечно, инструкторский курс проходил в Ист-Гринстеде, в Сент-Хилл-Мэноре, который является большим дворцовым, баронским особняком... раньше принадлежал индейцу или кому-то... построенный в пышном стиле и там были различные аудитории и так далее. И у него были обширные территории, где вы могли ходить по территории ... о, это было... дом была просто роскошным. Но нас не пустили наверх. Наверху у них была вся организация, всё, что должно было стать всемирным... Всемирная Организация Саентологии была наверху. И самой роскошной частью всего было помещение Рона и Мэри Сью, где они жили. У него был дворецкий, который доставлял Кока-колу на серебряном подносе. И жизнь действительно была хороша для Хаббарда в те дни. Деньги приходили, в этом не было никаких сомнений. И не то, чтобы Рон этого не заслужил…

Поэтому я быстро осмотрелся, чтобы найти жилье в Ист-Гринстеде, расположенном примерно в 30 милях к югу от Лондона. Мне нужно было найти там квартиру, и я переехал к Эдгару Уотсону, старожиле, которого я знал с первых дней Саентологии. Он был... вы знаете, он северянин, приехал с севера Англии. Но он был... одним из первых студентов курса HPA, для которого я проводил одитинг в далёком 1952 году. Поэтому он хорошо помнил меня. Мы были старыми приятелями. И поэтому, о да, он настоял, чтобы я приехал и остался у него, потому что он был сотрудником, следящим за э-метрами. Поэтому я переехал к Эдгару Уотсону и начал инструкторский курс.

Материал... это был первоклассный материал. Рон грыз предмет пакетов целей, когда я попал туда. Он сломал зубы на пакетах целей уже через небольшое время. И, как оказалось, он продолжал ломать зубы на пакетах целей всё то время, пока я был там, и некоторое время спустя, пока его зубы окончательно не сломались, и он не сдался. То, что Рон никогда не понимал, в его исследованиях по целям было то, что когда вы изучаете цели, вы либо делаете всё правильно, либо убиваете преклира. Он никогда не понимал этого, и он почти угробил большинство людей, которые прошли этот курс в тот период. Я никогда не видел таких массовых неудач, столько плохих преклиров, сколько я видел на этом курсе. Это было ужасно.

Хотя их кейсы... их высокая ручка тона ... их залипающие стрелки... Я, конечно, был очень, очень удачлив. Я не знал, насколько мне повезло в то время. Я вошёл в это и, конечно, у меня был нерушимый кейс. Просто потому, что у меня его не было... Я был клиром. Я был им в течение многих лет, поэтому техника почти не могла навредить мне. Я был защищён от этого... уже многих лет.

Я вышел из этого, ты знаешь, я... ты знаешь, я не получил никакой пользы от этого проклятого материала, который он использовал. Но после сессии я всегда мог позевать, немного поработать и избавиться от вредных последствий. Но половина бедняг на курсе не могла этого сделать. Они не были достаточно высоко по шкале тонов, чтобы сделать это. Я имею в виду, если случится самое худшее, я всегда мог пойти и сесть на шпиль местной церкви и прозевать всё это. Я имею в виду... Я всегда мог уйти от этого и сидеть и смотреть на это вон там. Я имею в виду, что я был Тета-клир.

Так или иначе, Рон заставил Мэри Сью сделать процессинговую линию для нас со студентами, и это была ужасная ошибка, потому что Мэри Сью не могла справиться с технологией. Она была очень хороша в воспитании детей, и она была хорошей девочкой, так сказать, она была достаточно хорошо социализирована, но её техника была слабой, даже несмотря на то, что Рон пытался обучать её. У неё не было чутья.

Она думала, что у неё есть талант к этому, но у неё не было настоящего таланта к технике. Таким образом, мы проработали этот курс и, в конечном счёте, после того, как все прошли... Я был там около шести месяцев или около того, но некоторые из людей были там долгое время. Там было много старожил. Американские одиторы Дик и Ян Хэлперн были там, Винг и Смоки Энджел ... все старожилы и было много людей из Новой Зеландии.

Был Тони Данливи, который возглавлял новозеландскую организацию и его жена. И был Денни Гогерли из Мельбурна, там был... Мельбурн был представлен Гогерли, и, конечно, Питер Уильямс, он был на курсе некоторое время. Он сидел за первым столиком. Он был звёздным одитором. И я прокладывал себе путь к первому столу... пробираясь по залу. Понимаете, это был своего рода уровень статуса в одиторской комнате, когда вы продвигались по курсу... контрольный список одитинга, вы продвигались всё дальше и дальше по коридору.

И вы начали в самом низу, и вы пробились наверх и старший одитор, тот, что ближе всего к окончанию школы, был наверху, и это был Питер Уильямс. Он готов был выпуститься в любое время. И я встал рядом с ним, прямо рядом с ним. Я был готов. Он был там около года. Я сделал это примерно за шесть месяцев. Я не знаю, может ли повезти больше, но я попал туда к сентябрю-октябрю. Я почти закончил свой контрольный листок проверки, и они вручили мне Тони Данливи в качестве преклира.

Тони был неплохим парнем и... единственной проблемой было то, что у Тони Данливи была адская проблема настоящего времени, которая находилась в хронической рестимуляции. У него была жена, и она была красивой девушкой, и у неё был жаркий роман с одним из американских одиторов. Даже несмотря на то, что среди учеников было условие "нет сексу"... хотя было оговорено, что вы не должны заниматься сексом с какой-либо другой девушкой или любой другой женщиной, кроме вашей супруги, у неё была афера с американцем... С одним из американцев... с одним из американских быков. И, конечно же, бедный старый Тони, это убивало его. Он знал, кто это был.

Он был рогоносец и ему это не нравилось. Его мужественность была под угрозой, и он кипел. Он был просто в состоянии готовности к убийству. И... я взял этот случай... он был передан мне. Очевидно, его предыдущий одитор практически умер вместе с ним. И они подумали, мы лучше передадим его Денису Стивенсу. Поэтому его передали мне, и я, после одного сеанса, узнал об этой ПНВ. Его э-метр носился по всему месту. Он был в шоке, как сумасшедший. И он имел одну из худших реакций стрелки, которые я когда-либо видел, и я сказал Мэри Сью, я сказал, я провёл всю сессию по его ПНВ. И она написала, провал, поперёк листа.

Поэтому я спустился, чтобы увидеть её. Она сказала, что вы должны были прорабатывать цели с Тони Данливи. Я сказал, этот парень не готов ни к чему. Я сказал, у него ужасная ПНВ. Если вы сойдёте... единственное, что вы можете проверить на этом... на Тони Данливи сейчас это его ПНВ. Она сказала, что ты можешь верить мне, Деннис, ты будешь прорабатывать цели на Тони Данливи. Я сказал, хорошо, вы можете верить мне, Мэри Сью, я сказал, если я оставлю эту ПНВ, преклир взорвётся. Он выйдет прямо через переднюю дверь, и мы не увидим его никогда.

Она сказала, хорошо, посмотрим. Она сказала, что если вы не запустите цели на этом преклире, вы вернётесь в конец класса, если не будете выполнять инструкции директора по процессингу. Я сказал, увидим Мэри Сью. Итак, я вернулся туда... подумал... ну, куда я пойду? В ладу ли я с моим сердцем или я делаю то, что говорит директор по процессингу? Поэтому я подумал, что я нахожусь на курсе... ни у кого из нас не должно быть никаких дел на этом курсе... Я сделаю то, что говорит директор и посмотрим, что произойдёт.

Может быть, она права... поэтому я сказал Тони Данливи, мы собираемся оставить эту ПНВ, и он открыл глаза и посмотрел на меня... «Оставить?» – спросил он. Я сказал, да, мы оставим это. Я сказал, что оставлю эту ПНВ, и мы собираемся начать прорабатывать какие-то цели и... о нет, мы не! ... Я мог видеть, что э-метр кипел... цели? Он говорит, а что насчёт моей грёбаной жены?!

Нет... ну, оставим это, Тони. Я сказал, давай, давай продолжим с некоторыми целями и посмотрим, сможем ли мы проработать какие-то цели. Примерно через 10 минут он просто взорвался. Он просто закипел... как паровой котёл... Я сидел и смотрел, как он доходит, как паровой котёл доходит до кипения... он поднимал напряжение... он поднимал напряжение ... он встал... стрелка дрожала. В конце концов, игла поднялась до 4,5 и вздрогнула, она сделала это, и внезапно, бам, он взорвался. Банки взлетели в воздух. Я поймал их.

И поймал э-метр... он вылетел в дверь... Я думал, что он сорвёт дверь с петель... он ушёл глубоко в землю... и он взорвался. Я сказал, что он взорвётся. Он взорвался! Это было совершенно неизбежно. Что ещё мог сделать этот бедняга? Одитинг поверх ПНВ невозможен. Это, знаете, нарушение кодекса. Вы не можете этого делать, поэтому оно и находится в кодексе. Одитинг поверх ПНВ невозможен. Пыль осела. Я пошёл искать его... не мог найти его... он ушёл так далеко. Он скрылся где-то в лесу, спрятался и я ходил вокруг здания пару часов... понял, что ему некуда идти, так что он, наверное, вернулся и... конечно, пока, угадайте, что произошло?

Моя контрольная карточка выглядела абсолютно белой. Я практически должен был начать курс снова... и это случилось в пятницу, и я привык возвращаться домой по выходным, и я всегда брал с собой грязное белье... в выходные, идя к родителям. Моя мама решила постирать мою одежду, чтобы спасти меня от стирки в Ист Гринстеде. Поэтому я обычно возвращался домой, чтобы забрать моё чистое белье, и каждую пятницу вечером я возвращался домой.

И это было, вы знаете, обычное дело. Эдгар знал. Раньше я уезжал по пятницам... оставался в Эджере с моими родителями, которые были очень, очень рады видеть меня, и я обычно прыгал в последний поезд в воскресенье вечером. И я приезжал в Ист-Гринстед около 11 часов ночи... 11:30 ночи. Вставал утром и был готов к этому курсу. Они просто привыкли не видеть меня в выходные. Они знали, что меня там не было... Эдгар и Ко и остальные студенты в квартире. Они знали, где я. Я был в Лондоне, навещая родителей. Поэтому я сказал себе: «Боже мой, что мне теперь делать? Я снова буду делать этот чёртов список? Как только я снова получу долбанный контрольный список, они передадут мне какого-то идиотского преклира, у которого есть ещё одна ПНВ, и он снова взорвётся, и я мог бы быть здесь на этом курсе, целую вечность, выполняя работу морских свинок Рона. Я всегда буду подопытным для техники старика.

И я сказал, нет, мне этого было достаточно. Я не верю, что именно так должна вестись саентология и... поэтому я подумал, ну, единственный вариант – вернуться в Сидней. Так что я сидел и планировал это с большим умственным напряжением. Это потребовало огромного количества планирования. Мне нужны было все мои навыки, чтобы выбраться из этого места. Таким образом, в пятницу вечером я просто собрал вещи, поскольку я обычно их собирал, но Эдгар и Ко не замечали, что вместо того, чтобы брать с собой мою грязную одежду, я взял с собой всю свою одежду. На самом деле я забрал всё, но, поскольку я держал всё в шкафу, они бы не заметили это, не сразу.

Они не могли увидеть разницу между отсутствием половины моих вещей и отсутствием всей. Я знал, что они не смогут определить разницу. Они даже не смотрели. Они бы предположили, что я... Я попрощался... Я ужинал с ними в пятницу вечером... как обычно... пошёл на автобус, сказал, пока, пока, увидимся в воскресенье. Пока, пока, Деннис, сказал он, хороших выходных. И я спустился на автобусную остановку. И на пути к автобусной остановке я прошёл мимо Герби ... он привык видеть меня на автобусной остановке... конечно, Ист Гринстед – не очень большой город... и он был в городе. Я имею в виду, это место часто было полно студентов и сотрудников.

Он проходил мимо меня на улице, пока я ждал автобус. Привет, Деннис, сказал он, домой? Я сказал, да, я собираюсь повидаться с моими родителями. «Хороших выходных», – сказал он. «То же самое и тебе, Герби».

Я сел на автобус «Зелёная линия» и он довёз меня до Лондона около девяти часов вечера, и я добрался до Эджера. И в субботу утром я пошёл в авиакассу и возвратил половину моего билета, и они сказали, что в понедельник есть самолёт... самолёт, следующий самолёт в Сидней будет в понедельник днём. Я сказал, хорошо, хорошо, я займусь этим. Так что я буду на этом самолёте. Я бросился, и всё подготовил. Попрощался с моими родителями и сделал всё, что я должен был сделать... сделал немного покупок и собрал все свои вещи. Забрал мой э-метр. Это действительно так, ничего не случилось... до воскресенья. Я подумал, ну, если я смогу... уйти отсюда в понедельник, прежде чем взлетит красная ракета... потому что, когда я не появляюсь в воскресенье вечером...

Они будут звонить по телефону, потому что у них есть номер моих родителей. Они будут немедленно звонить. Поэтому я просто скрестил пальцы, лёг спать в воскресенье вечером и... ничего, никто не звонил. Не было телефонных звонков ни ночью, ни утром. Эдгар, должно быть, предположил... о, что же... о нет, я забыл... да, я... я послал телеграмму. Я послал телеграмму с надписью: «Задержусь, больной... буду позже. У меня грипп. Вернусь через день или два». Отправил телеграмму. Вот и всё. В квартире Эдгара, не было телефона.

Поэтому я послал... отправил телеграмму в субботу... телеграмму. И он, должно быть, получил её. Я покинул Эджер вместе с родителями. Они провожали меня в аэропорт Хитроу. Я ушёл... Я покинул Эджер около полудня. И соседи... когда мои родители вернулись домой, соседи сказали, что около часа дня подъехала машина, и толстый джентльмен вышел из неё с двумя другими парнями, и они пошли... обошли вокруг дома. Постучали в дверь и спросили: «ты знаешь Денниса Стивенса здесь? Ты его видел?»

И они сказали, ну, они не знали, где я. Они знали, что я был там в эти выходные, но они сказали, не могли сказать, где я. И они продолжали стучать в дверь. Соседи заверили их, что там никого нет, дом пуст. Наконец они ушли. Это было через час после моего отъезда. Я думаю, они вернулись и сообщили, что в доме в Эджере никого не было. А пока я садился в самолёт в аэропорту Хитроу. Я сел в самолёт и полетел обратно в Сидней.

Когда я вернулся в Сидней, я... после непродолжительной поездки... Я вернулся домой, и первое, что я сделал... послал телеграмму старику, сказав, что «прибыл в Сидней благополучно, всего хорошего, Деннис». Обычная телеграмма. Не зная, что за ужасное потрясение произошло в моё отсутствие в Сент-Хилле... поездка домой заняла несколько часов, 48 часов или около того... и с временным сдвигом, разницей во времени, а пока моя телеграмма пришла... видимо, что-то случилось, Рон только что ударился головой о крышу.

Я был первым и единственным человеком, который когда-либо сбежал с инструкторского курса в Сент-Хилле. Я был единственным, но видимо, я не знал этого, но он создал там систему безопасности, индикаторов.

Совершенно неизвестных студентам... и Рон был абсолютно уверен, что если кто-то взрывается, сработал бы один из этих индикаторов, и он был бы предупреждён... ну, персонал будет предупреждён... и так или иначе они... они будут предупреждены. И я совершенно неосознанно просто прошёл сквозь все индикаторы... и не показал ни одного... никакого признака для персонала. Я ничего не сделал с собой. Я просто занялся своим делом, как будто всё было абсолютно нормально... и сбежал. И, конечно, система не могла справиться с этим. Система, которую установил Рон, сказала, что если человек собирается сбежать, он покажет определённые симптомы.

Рон перечислил все симптомы, и персонал искал их, и я был в топе их списка, потому что мой преклир взорвался, видите ли, сессия... и мой контрольный лист стал пуст. Я практически должен был пройти весь курс снова. Так что я был студент высокого риска, чтобы взорваться, и все смотрели на Денниса Стивенса. Я не знал этого, но весь персонал наблюдал за мной, как ястребы.

И всё было готово, чтобы поймать Денниса Стивенса. Вот почему, как только они получили телеграмму, они отправились... они получили телеграмму поздно ночью. Они знали, что это было, видите ли... Деннис взорвался. Но было слишком поздно. Они получили её поздно ночью. И первым делом, когда они отправлялись утром, или около девяти или десяти часов, они отправились на машине из Ист-Гринстеда. И они не поверили ни слову об этом, о том, что я болен, конечно.

Но они прибыли на час позже. Я был на час впереди ищеек и вернулся в Сидней. Но ужасные вещи, которые там сделал Рон, он собрал паспорта всех иностранных студентов. Все они должны были подписать форму, что они не будут сбегать и, боже мой, это вызвало настоящий ад. Видимо, старик был похож на мечущегося тигра в клетке.

Он собирался уволить людей справа, слева и в центре. Его система безопасности потерпела неудачу... ну, он должен был знать лучше. Он не мог... вы не можете создать систему безопасности против человека, вы знаете, высокого уровня. Вы просто ищите неприятностей. Они просто проходят через лучшие системы безопасности. Он имел дело с высокой степенью ясности. Он должен был знать лучше, прежде чем пытаться заманить в ловушку высококлассного клира. Клир просто проходит через систему безопасности... хотя я и не знал о ней. Я просто прошёл через его ловушки безопасности, которые он установил и не оставил следа. Я знал, что если я оставлю следы, меня поймают, поэтому я просто не оставил следов. Это просто.

Тем не менее, я вернулся на пост в организации. Пока я был в Сент-Хилле за три или четыре недели до того, как я покинул Сент-Хилл, Джордж Аллен покинул Сидней и попал на курс, потому что знал, что я скоро закончу его. Это было до того, как проблема проявилась, и они ожидали... ну, у нас будет небольшое совпадение. Итак, Джордж Аллен уехал примерно три недели назад. Поэтому они были очень рады увидеть меня в организации. Они думали, что я вернусь при нормальных обстоятельствах, пока они не получили телекс из Лондона, что Стивенс взорвался.

И они быстро заверили Рона, что я вернулся на пост и... следуя по телексу, и поэтому вернулся к своей работе, и через некоторое время всё успокоилось. Через неделю или две всё успокоилось, и всё вернулось в норму. Я только что вернулся на свой пост и... примерно через месяц организация начала разваливаться, и я написал старику и сказал: смотрите, мы... вы знаете... в организации, и он... Джорджа не было. Пока Джордж был там, он держал линию, но с Джорджем им нужен кто-то главный. У них там была банда молодых людей, они просто играли, копошились, и ... когда кошка была в отъезде, мышки играют, как вы знаете. И я написал Рону и сказал ему, что это происходит.

Всё было плохо, пока Джордж Аллен отсутствовал, и он телеграфировал сразу и назначил меня начальником организации. Он, очевидно, простил меня и... однажды... Рон, когда я вернулся на должность и мою работу в организации, он знал, что он понимал, почему я взорвался. И я написал ему длинное письмо, объясняющее, почему я взорвался, и этот вопрос о долгосрочной ПНВ, и почему было абсолютно невозможно что-либо запустить... это было нарушением кодекса, чтобы попытаться запустить цели на этом преклире, у которого была такая длительная ПНВ и...

Позднее я узнал, что одитор... его жена и одитор, американский одитор, отчитались старику, и он проверил их на э-метре, и всё это выяснилось, и всё закончилось. Дело вернулось... он вернул жену, и ей сказали, что она... ей недвусмысленно сказали, что если она играет с одиторами, когда она на курсе, её выгонят с курса. Вот именно, она бы ушла. Поэтому она вернулась на курс и вернулась к мужу. Так что, в конце концов из этого вышла какая-то польза. Итак, на период около... Джордж долгое время был в Сент-Хилле. Я не знаю, почему они задержали его так долго. Возможно, они были недовольны его обучением, возможно, у бедняги были проблемы с чековыми книжками.

Я имею в виду, боже, в Сент-Хилле всё может случиться. Вы могли бы остаться там навсегда. Раньше была шутка про Сент-Хилл... Когда вы добрались до Сент-Хилла, первое, что вы слышали, была шутка Сент-Хилл. И шутка в Сент-Хилле была о студенте, который прибыл и главный инструктор говорит ему (в то время это был Редж Шарп), что он собирается быть… студент собирался быть в Сент-Хилле навсегда, и он получил на выбор три варианта комнат, в которых он мог бы жить. И поэтому он сказал « вы могли бы взглянуть на каждую комнату».

Итак, студент идёт и смотрит на первую комнату, и в первой комнате все стоят по шею в говне... и просто стоят там ... и он подумал, мне это очень не нравится. Поэтому он говорит, нет, я не хочу эту комнату, и он идёт в следующую комнату, и в соседней комнате все стоят вверх ногами, балансируя... балансируя на головах вверх ногами.

И студент думает, что не хочет делать это вечно, поэтому он говорит: нет, я не хочу эту комнату. Итак, третья комната, в которую он входит, он смотрит туда, и они все стоят, по шеи в говне но пьют чай, и он решил про себя, ну, по крайней мере, там есть чай. «Я остаюсь в этой комнате». Итак, он говорит, хорошо, я выберу эту комнату. И Редж Шарп говорит: хорошо, хорошо, заходи. Он прыгает, и у него в руке хорошая чашка чая, и он просто протягивает чашку чая, и вдруг стол скользит назад, и Герби Паркхаус (лицо инструктора появляется) говорит «вот и всё, конец перерыва на чай». И вот я внезапно ...

Я перестал быть директором по обучению, Мартин Бентли занял этот пост и я переехал... стал секретарём Ассоциации до тех пор, пока Джордж не вернулся, и я тоже был... как-то, для некоторых причина, о которой я забыл, в тот момент не хватало секретаря HCO. И... о нет, Рон ... это было именно так, в инструкциях Рона было взять на себя обе роли... секретарь HCO делал такую плохую работу... она была всего лишь молодой девушкой. Она стала одним из сотрудников организации... она присоединилась к административному персоналу в организации.

Она покинула пост секретаря HCO, и Рон избрал меня. Таким образом, я управлял этой чёртовой организацией и управляя HCO. Я узнал всё о том, как быть секретарём HCO, и узнал, как работать, как управлять организацией, потому что я был там около восьми месяцев в 1962-63 годах. Пока, наконец, Джордж... они, наконец, отпустили Джорджа. Я думаю, они дошли до того, что, в конце концов, пришлось отпустить его, когда он начал получать пенсию по старости. Кажется, он был там всегда. Во всяком случае, он наконец вернулся и занял свой старый пост, и я вернулся к своему старому посту директора по обучению, и мы пригласили другую девушку на пост секретаря HCO и жизнь несколько наладилась.

Следующей важной вещью, которая произошла в это время, стало принятие политики этики. Это нанесло удар по всем организациям по всему миру. Рон внезапно решил этот вопрос этики. И меня это больше всего озадачило. Я прочитал это очень, очень тщательно. Мои волосы встали дыбом. Это было неправильно. Это не правильно пахнет. И я обычно ходил и говорил, что... и сделал себя непопулярным. Люди думали, что я был самым нелояльным, но из этого ничего не выйдет. Из этой этики ничего хорошего не выйдет.

И для меня это было... никогда не было чем-то другим, кроме путаницы. И это было не так... Я никогда не замечал недостатка в этике, пока не прошло много лет. Но недостаток этической политики Рона был очень прост... это был очень простой недостаток. Политика в области этики была основана на предпосылке, основанной на известном факте саентологии о том, что все те, кто совершают оверты против саентологии, не получают улучшения кейса.

И это техническое задание. Это трюизм. Это абсолютно, технически верно. В этом нет никаких сомнений. В этом нет ни малейшего сомнения. Но из этого положения нельзя сделать вывод, что все те, кто не прогрессирует, совершают оверты против саентологии. И это было предположение, которое выдвигал Рон. Вот почему это была чушь. Логика этого ложна, я имею в виду, вы не можете сказать, просто потому, что все вороны птицы... вы не можете сделать вывод из факта, что все вороны птицы, и поэтому все птицы – вороны.

Вы не можете сделать вывод, что все те, кто не прогрессирует, совершают оверты против саентологии. Я имею в виду, это вывод, который заставит вас... завалит вас и поставит вас в разряд худших учеников класса даже самого элементарного курса логики. Тем не менее, Рону и всему миру саентологии казалось... по крайней мере, те, кто соглашался с политикой этики, как бы влюблялись в эту небольшую кучу логики. Конечно, они хотели с этим согласиться. Все искали причину, по которой технология терпит неудачу. Им нужна была причина, и вот почему.

Этика. Дела не улучшаются, потому что они совершают оверты против саентологии. Поэтому, если мы сможем избавиться от всех, кто совершает оверты против саентологии, мы все начнём жить лучше!

Дебильная логика! Понимаете ... это ложь, потому что это просто... это неправильный логический вывод.

Но почему не было... почему кейс не прогрессирует? Ну, я уже говорил об этом раньше. Рон сломал зубы на пакетах целей. Он был настроен взломать его, но это само сломало его. Кейсы не улучшались при проработке целей ... одитинг целей и пакетов целей не давал того, что ожидалось. Преклиры демонстрировали ухудшение кейса, и в этом случае, как я уже сказал, исходные данные – это то, что когда вы формируете пакеты целей, вы либо формируете их правильно, либо убиваете преклира, и он не формулировал их правильно и преклиры не прогрессировали. Он не получал улучшения, и он отклонился в сторону и соскользнул в эту странную вещь, называемую этикой, и разорвал всё поле саентологии... с этикой. Это было непродуманно, это была ошибка, это был технический промах, но ему это было необходимо.

Это было необходимо... все нуждались в этом, понимаете. Вся организация нуждалась в этом, потому что они не могли понять, почему они не получают результатов. Я имею в виду, что в течение трёх месяцев после выпуска политики по вопросам этики в саентологии в середине 1960-х годов подавляющее большинство старожилов в саентологии просто ушли. Если бы просто вырезать линии в организации... центральной организации. Хорнер записал, что я думаю, что... Я думаю, что Рон – достойный парень, а саентология – изумительная тема, но их этика пугает меня до чёртиков. Это почти прямая цитата Хорнера. Он ушёл. Конечно, это была заведомо проигрышная ситуация. Если вы выступаете против этики, вы, очевидно, рискуете этикой.

Это означало, что вы совершаете оверты против саентологии. Это была проигрышная ситуация. Вы не могли противостоять этике, не рискуя этикой. Это было в политике этики.

Это была Уловка-22. Это была ситуация Уловки-22. Вы видите, что с самых ранних дней в саентологии каждый студент должен пройти через этот барьер. И всегда люди хотели сказать в Саентологии и Дианетике, что вина лежит на преклире... что если мы не может взломать кейсы преклиров, то это не наша вина, это связано с ним. Люди всегда были готовы переложить ответственность на преклира, и это неправильно. Вы не можете сделать это в психотерапии.

Как только вы придёте и скажете, у нас есть тема, которая разрушает ум... справляется с ним, решает проблемы ума, вы не сможете принять эту философию, если мы не сможем взломать ум, это не наша вина. Это всегда наша вина, если мы не сможем его взломать. Придётся взять на себя полную ответственность за наши неудачи.

Вы должны посмотреть на свои неудачи, понять свои неудачи и понять, почему вы терпите неудачу, займитесь чем-нибудь другим... выясните, как сделать это правильно. Видите ли, у вас нет оправдания.

И этика была способом переложить ответственность в Саентологии. Потому что они так и не дождались... Рон так и не получил этого исследования по теме о пакетах целей. Он убивал людей. Это была простая истина. Он также убивал себя. В прежние годы он никогда бы не попал в такую глупость, как этика.

Он был слишком умным парнем. Он был слишком высокотоновый. Но до сих пор он опускался вниз по шкале тонов с его одитингом целей, которые убивали его... и он сам... что... в конце концов, он ... он так плохо разбирался в том, что он попал в этику. Вы можете сказать так, если хотите. Это все стало так плохо, он попал в этику... политику этики.

Я знал, прочитав эти правила, я знал, что мои дни в организации сочтены... что... там не мог ... у меня не было будущего в такой организации. В моем сознании горели или мерцали огни, что здесь что-то не так. Здесь что-то ужасно неправильно. Ничего хорошего из этого не выйдет. Я сказал это Рону. Из этого ничего не выйдет. Ничего хорошего из этого не выйдет. Давайте бросим это, пока мы не уничтожили всё.

В течение шести месяцев организации разрывали друг друга. Каждый сотрудник был против другого сотрудника. У нас были этические отзывы. У нас были сотрудники, обвинявшие друг друга в том, что они... занимались саентологией, и всё разваливалось на части. И организация никогда так и не оправилось от этики. Он просто уничтожил всю область саентологии и уничтожил организацию. Ничего хорошего из этого не получилось, потому что оно основывалось на этой простой лжи.

Все те, кто совершает оверты против саентологии, не получают положительных результатов, и поэтому все те, кто не получает положительных результатов, совершают оверты против саентологии. Ошибка!

Это ложный вывод! Во всяком случае, я пошатнулся в организации, но я остался и парень по имени Питер Спаршот, один из наших лучших штатных аудиторов отправился на инструкторский курс. И он закончил его, и к этому моменту появился процессинг силы. И он вернулся, и он начал давать персоналу процессинга силы, и я получил немного процессинга силы. И это были изумительные техники... изумительными методами были силовые процессы. И ... но это не так много для организации. Организация была все ещё... все ещё удерживаемая своей этикой. Было ужасно смотреть на Сиднейскую организацию в то время, когда я оглядываюсь назад на тот период времени.

Хотя у нас были эти красивые процессы, силовые процессы, персонал успешно проходил их, и всё же организация ... весь персонал ничего не делал целый день, кроме как выписывал этические отзывы друг другу. Я был единственным, кто не писал этики. Я не верил в них. Я был слишком занят. Они сказали мне, почему ты не пишешь этики? Все остальные пишут.

Я сказал, я слишком занят. У меня есть работа. Я не могу беспокоиться о написании этих вещей. Во всяком случае, я не верю в эту этику. Я слишком занят. Затем Рон опубликовал политику, в которой говорилось, что вы всегда узнаете того, кто действительно совершает оверты против саентологии в организации, собирая все этические отзывы... и затем узнаете человека, у которого больше всего противников этики.

Ну, хорошо, если вы участвуете в игре, где вы пишете этические доносы друг на друга, то тот, кто... если вы подумаете об этом на мгновение, тот, кто закончит с этим – тот, кто пишет наименьшее кол-во этических отзывов ... вы это видите? Если вы подумаете об этом на мгновение ... как я указал Рону, когда я впервые услышал об этой политике, я просто написал ему и сказал, что тот, кто выписывает наименьшее кол-во этических отзывов, будет обвинён в овертах против организации. Очевидно, если вы подумаете об этом на мгновение. Ну, очевидно, все были слишком заняты, чтобы оценить это... этот очевидный момент.

Так или иначе, я не писал этических отзывов, так что в конечном итоге меня протащили через угли этики. Они сказали, у вас есть... есть много этических доносов против тебя, Деннис.

Я сказал, хорошо, вы просмотрите все ваши отзывы и найдите написанные мной. Как я уже сказал, их нет. Я не пишу этики. И это причина, по которой у меня больше отрицательных этических отзывов, чем у кого-либо ещё. Если бы я потратил всё своё время на написание этических отзывов, я бы сказал, что... у других людей было бы столько же противников, как и у меня.

Это не помогло! Неа. Был... был сделан запрос. Политика была негибкой, и Деннис был отстранён от должности в ожидании дальнейших расследований. Слишком много этических отзывов.

Предполагаемый риск безопасности. Так я был практически вышвырнут. Но к тому времени я был очень, очень готов уйти. Я прошёл процессинг силы, хотя и не закончил его. И я ушёл очень подавленным. И... покинул область саентологии... вернулся к моей музыке... начал снова поднимать тон... и примерно через три месяца они мне написали. Они написали мне это длинное письмо, говорящее: «Пожалуйста, вернитесь в штат. Ваше отстранение была ошибкой". Но ответ был, нет. Не в этот раз. Не в этот раз. Слишком много воды утекло. Я просто... не смогу жить с их политикой в отношении этики.

Я написал... Я просто написал в организацию и сказал, что очень благодарен за ваше письмо. Если моё отстранение является ошибкой, мой трёхлетний контракт с организацией был нарушен вами шесть месяцев назад, когда вы по ошибке отстранили меня. Вы только что признали, что это была ошибка, и поэтому договор недействителен. Искренне ваш... и они написали ответ и сказали: нет, нет, нет, нет, это не так. Ваш контракт всё ещё действителен. Если... это была ошибка, из-за которой меня отстранили, значит, вы виноваты, когда отстранили меня.

И если вы виноваты, это вы нарушили контракт шесть месяцев назад. Если вы меня по ошибке отстранили, это вы нарушили договор, потому что часть договора заключается в том, что я должен работать в организации три года, и вы должны предоставить мне работу. Если вы прекратили предоставлять мне работу, вы нарушили контракт. Я был очень подготовлен... С уважением, и т.д.

Я был вполне готов обратиться к юристам. Я знал, что у меня был абсолютно понятный случай в юридическом праве, что, как вы знаете, он никогда не попадёт в суд. Я имею в виду, что никакой адвокат не тронет его... было примерно в середине 1966 года, когда это случилось. И это был последний раз, когда я работал в организации. Это был конец, в 1966 году, когда я наконец, вышел из организации. И, конечно, поклялся, что я больше никогда не буду работать на организации. Энн, конечно, поклялась, что никогда больше не будет работать в организации, когда покинет Лондон.

Она совершенно определённо сказала мне, что никогда больше не будет работать на организацию, и она этого не делала. На самом деле она никогда не работала в какой-либо другой организации саентологии после того, как она покинула HASI в Лондоне в 1957 году, и она... единственная работа саентологии, в которой она была очень успешной, была... была полевым одитором. Все эти бурные годы с 57 по 66, когда я занимался организацией и инструкторским курсом и обучением студентов за всё это время, Энн только что методично наращивала свою практику в своём собственном неповторимом пути, и у неё была очень, очень прекрасная практика, к тому времени.

Очень хорошая практика. И, конечно же, она всегда была очень, очень хорошим одитором. У меня было чувство уныния, когда я ушёл из организации... Я быстро добрался до... докопался до сути, получил это и понял, что всё, что я ... оставив организацию, я потерял камень, висевший у меня на шее. У меня просто не хватило сил на это всё.

Оставив организацию, я снял это ярмо. Я смотрел на него неправильно, поэтому я чувствовал себя... унылым. Не было ничего, что могло бы расстроить меня. Теперь я был свободен. И так, что ... я решило, что это хорошо.

Я вернулся на музыкальную сцену и пошёл работать в компанию по производству резиновых изделий в Сиднее.

Знаешь, я всегда был лучшим кларнетистом, чем саксофонистом. И всегда был большой спрос на кларнетистов в джазе ... традиционной джазовой сцене. И поэтому я быстро перенёс свой музыкальный стиль на стиль Бенни Гудмана-Арти Шоу, играя на кларнете в более традиционном стиле джаза. Я имею в виду, мне нравятся оба стиля. Я мог бы играть в обоих стилях. Но я быстро овладел традиционным джазовым стилем и играл... играл традиционный джаз в Сиднее, лучшие из которых были в конце 1960-х - начале 1970-х годов.

Это была очень утомительная жизнь – работать днём и играть по вечерам.

Мне было 46 лет, и эта идея вставать в шесть часов утра, чтобы добраться до работы к 8:30, и работать весь день. И уйти с работы в пять часов вечера, а затем бежать, чтобы попасть на сцену в восемь часов и играть до часу ночи, а затем, приехав домой в 2 часа утра и после четырёх часов сна снова в шесть часов пойти на работу. Ну, вы можете делать такие вещи... и делать это три ночи в неделю, иногда четыре раза в неделю... вы можете делать такие вещи, когда вы молоды. Но когда тебе за 45, это слишком много. Старое тело... не может этого вынести.

Поэтому мне пришлось уйти в начале 1970-х и вернуться к игре на местной сцене. И я работал только два вечера в неделю. Я всё ещё продолжал свою дневную работу на резиновой фабрике, но проблема заключалась в том, что в те годы, когда я был на джазовой сцене, мы много выступали на телевидении вместе с группой и руководство увидело, что я появляюсь на телевидении в джазовых группах. Знаете, мы были признанными группами на нескольких телешоу, и они поняли, что я был скорее музыкантом, чем сотрудником. Таким образом, для меня всегда была работа, но для меня не было продвижения по службе. Они просто, вы знаете, поняли, что моё сердце не было действительно в работе там... что я был скорее музыкантом в глубине души, чем был... заинтересован в раздувании прибыли резиновой фабрики. Так что это своего рода был стопор моего роста... в руководство фирмы.

Но я не возражал. Меня никогда не интересовал бизнес, и ничто из того, что я когда-либо встречал в бизнесе в моей более поздней жизни, когда-либо... когда-либо лишало меня моих ранних идей как ребёнка о бизнесе. Я просто не интересовался бизнесом. Я и сейчас не заинтересован в бизнесе. Я просто не бизнесмен. На самом деле я один из самых худших бизнесменов в мире. Мне потребовалось много лет, чтобы понять, почему я был такой плохой бизнесмен... это потому, что я понимаю бизнес очень хорошо.

Я понимаю, что это определённая структура постулатов, и мне не нравится, что это за постулаты. И поскольку мне не нравится эта структура постулатов, я не могу играть в эту игру. И поэтому я такой ужасный бизнесмен. Я не могу играть в эту игру, потому что мне не нравятся её постулаты. Я понимаю, что это структура постулатов, и это не та игра, которая мне нравится. Я имею в виду, что, по сути, бизнес – это, цель бизнеса – получить прибыль для совета директоров, для босса и совета директоров, а в бизнесе прибыль приносит эксплуатация.

И эти постулаты мне кажутся довольно неприятными. Но цель извлекать прибыль и цель эксплуатировать, я нахожу, что это очень, очень неприятная деятельность. Они очень неприятная для меня. Для меня они очень, очень низкие. Насколько я понимаю, это не выживание. Они никогда не были частью моей жизни. Я считаю, что вся концепция прибыли и эксплуатации крайне неприятна для меня. Я твердо верю, что не бывает бесплатного обеда. Я имею в виду то, что это расширенное толкование третьего закона движения Ньютона, что для каждой прибыли есть равная и противоположная потеря.

Итак, если кто-то получает прибыль, тогда кто-то, где-то ещё получает убыток. И если вы получаете бесплатный обед, кто-то ещё платит за него. Таким образом, нет такого... в этой вселенной нет такой вещи, как бесплатный обед. Насколько я знаю, на наше общество нет надежды... нет надежды на какое-либо общество, пока оно действует, исходя из того, что бы делать то, что выгодно, независимо от того, нужно ли это делать.

Это полностью противоположно тому, как это должно быть. Я имею в виду, что оптимальное общество действует на основе того, что нужно делать, независимо от того, выгодно ли это делать. Итак, вы видите, что мне нет места в мире бизнеса. Я полностью враждебен их постулатам. В любом случае к... Я продолжал... группы, как я говорю, примерно в 1975 году я вернулся в музыкальную группу, продолжая работать на резиновой фабрике.

И довольно интересно, что некоторые из... моего уровня II ... Я в своё время делал честные исследования в области психики там, в тихие моменты на резиновой фабрике. Я начал восстанавливать свой интерес к саентологическим исследованиям, пока я там работал. У нас был тихий период работы... в период пауз на резиновой фабрике, и у меня была прекрасная... много спокойных периодов, и я делал много техники и так далее и... просто возился и фактически, я обнаружил мой уровень II, мою процедуру. Я действительно обнаружил это, когда был на резиновой фабрике. Довольно интересно... Тогда у меня не было места для этого.

Это была просто техника, которая однажды пришла мне в голову. Я подумал, что это интересно. Я сделал это, и это заняло меня. Хорошо, я подумал, на что я наткнулся? И я просто, вы знаете, я сделал процесс плоским. И, гы ... это увлекательный процесс, но я не понимал, что это было, и ... пытаясь понять этот процесс, я вернулся к саентологии снова.

Во всяком случае, около 1977-78 годов умерли мои родители. Они очень быстро умерли... один за другим в Великобритании. В течение многих лет я пытался вывезти их в Австралию. Первым умер отец и прежде чем я смог вернуться к... прежде чем я смог вернуться в Великобританию, чтобы узнать, каково положение дел с матерью, потому что она была одна, она... её увезли в больницу и она тоже умерла.

И они умерли через два или три месяца друг от друга. И это был шок. Не эмоциональный шок для меня, но, знаете ли, внезапно возникло... было что-то... там что-то было... терминалы вон там, семья тут, и внезапно не было семьи. Основные семейные контакты исчезли. Там было просто пустое пространство. Но... конечно же, будучи единственным сыном, единственным ребёнком, я, конечно же, унаследовал... всю недвижимость. Я был единственным наследником. Итак, пришли 1977-78, значительная сумма наличных прибыла... достаточно большая сумма наличных денег после того, как британское правительство наложило свои лапы и вычло столько налога, сколько они могли. Но хорошая сумма наличных прибыла на мой банковский счёт.

И я подумал: хорошо, если я сейчас не проведу это исследование, я никогда не добьюсь результата. Поэтому после надлежащей беседы с Энн, я сказал, я думаю, что смогу провести исследование примерно за год или около того. И она сказала, хорошо, это достаточно справедливо. Она продолжала практиковать. И вот я пошёл и начал работать над исследованием примерно в 1975-76 годах... Я покинул резиновую фабрику. И... начал делать это полный рабочий день... полный рабочий день... садился за э-метр день за днём, утро за утром, пытаясь найти процессы, которые будут работать. До тех пор, пока я не начал медленно понимать, с чем я столкнулся и что, черт возьми, я делал. И начал выставлять различные постулаты и идеи и соображения, которые вы найдёте в моем исследовании.

Это был очень долгий, медленный путь. Путь с 1975 года... вплоть до 1978-1979 годов, прежде чем этот раздел был завершён. Это было три или четыре года... Я работал каждый день, каждый день недели, никаких... никаких исключений... два или три часа в день я садился в комнату на э-метре и... это как, например, приучать ребёнка к горшку, ты знаешь.

Я делал горшочный тренинг, приучал себя смотреть на свой банк и пока я не смог это сделать. Сделать это своей второй природой и у меня не было абсолютно никакого страха за мой ум. Не боялся моего прошлого, любой его части. Я начал смотреть на него, а потом начал избавляться от него.

Я хотел понять структуры постулатов, целей и задач и посмотреть, как они работали в оппозиции и начал выдвигать, собирать материал, начал получать мои уровни I, 2, 3 и 4 и 5. Начал собирать всё это вместе. Видел ошибки, которые Рон сделал в своей работе над целями, и увидел ужасные ошибки, которые он совершил, и почему он почти убил всех, кто пытался это сделать. И чуть не убил себя. Когда я говорю, что вы тоже... когда вы хотите работать с целями в оппозиции, вы либо делаете это правильно, либо убиваете преклира. Я действительно имею это в виду.

Это не только мой опыт саентологии, на который я полагаюсь. У меня есть свой собственный личный опыт в моих собственных исследованиях, который я собрал, прежде чем я все понял. Так что нет никаких сомнений относительно этих данных. И самые большие разочарования, которые у меня были примерно в то время, когда я закончил своё исследование в 1978-79 годах, было то, что люди, когда я показывал это людям, было полное отсутствие интереса к нему.

И мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, почему это так... это не очевидно, но чем ближе вы понимаете истину, тем меньше отклика получаете. Вы всегда можете... другими словами, вы всегда можете продать ложь... вы всегда можете продавать ложь, и люди будут покупать её, вы знаете, люди всегда будут покупать ложь. Но Истина совершенно непродаваемая.

Знаешь, ты не можешь продать её. Вы не можете продать правду. Это совершенно невозможно. Как только я понял это, я понял, почему никто не интересовался моими техниками... они слишком верные, вы знаете. Вы совершенно правы. Там слишком много как-естьности ума.

Итак,. мне потребовалось некоторое время, чтобы справиться с этим. Я с этим справлялся много лет назад. Вы знаете, это меня нисколько не беспокоит. Я могу передать кому-то свой материал, а потом они нисколько не заинтересованы в нём, и я думаю, что это нормально. Этот человек... они смотрят на него, и они не готовы к этому. Хорошо, пусть будет так. И... но если человек заинтересован в этом, хорошо, хорошо, я помогу им, насколько смогу ... сколько смогу. Но меня больше не волнует, если человек не интересуется моими техниками. Я действительно понимаю, что истина – это непродаваемый товар в этой вселенной.

Хотя я закончил этот раздел ... в 1978-1979 годах, исследования не прекратились, у меня действительно есть много исследовательских заметок, но они не в типизированной форме, и я бы не сказал, что исследование завершено. Я не доволен тем, что я называю своей техникой верхнего уровня, уровня 5 и выше. Это довольно дикий материал, и я далёк от удовлетворения, поэтому, конечно, он не будет выпущен.

Но это есть там, в исследовательских заметках, но пока я не могу это до конца понять. Но поскольку мои уровни, материал до вершины уровня V, я полагаю, вполне способны дать человеку более высокий уровень мудрости, чем любой из уровней Саентологии, о которых я знаю. Я очень рад почивать на лаврах. Что касается меня, я выполнил задание, которое я собирался сделать. Моё исследование будет делать то, что должно делать. Оно взломает ум и разберёт его. Он будет разбираться методически точно так, как я говорю.

Ну, я вижу, что он дошёл до конца, Грег. Я надеюсь, что это будет полезно для вас, и мне, конечно, понравилось записывать этот материал. Откапывая эти старые воспоминания и приводя их в настоящее время и время, разбирая их, глядя на всё свежим взглядом.

Итак, пока всё в порядке, и я надеюсь получить от вас весточку в ближайшее время.

Пока-пока!

Понравилась статья? Поделитесь с друзьями!


 







Популярные статьи:
«Анализ ума» Д. Стивенса
Отношения и некрофилия
3-х дневное сухое голодание
Правильная духовная практика
Вселенная РЕБЕНКА